Шторм обрушился на остров с яростью, о которой старики в портовых тавернах рассказывали лишь шепотом. В этой буре он нашел ее — полуживую, прибитую к скалам, словно щепку. Спасение девочки стало первым звеном в цепи, что медленно, неумолимо начала тянуть его из укрытия, выстроенного за годы.
Одиночество было его крепостью. Теперь в ней поселился чужой, хрупкий, испуганный взгляд. И этот взгляд, как оказалось, искали. Не он — ее. Мишенью оказался ребенок, а его тихую гавань внезапно осветил прожектор прошлого. То самое прошлое, от которого он бежал, меняя имена и берега, наконец дышало ему в спину. Оно пришло не с туманом — с холодным расчетом и стальными лезвиями.
Бежать. Снова бежать. Но теперь не в одиночку. Путь лежит через разъяренную стихию: оползни, хлещущий ливень, море, отказывающееся утихомириться. И через другие угрозы, куда более точные и безжалостные. Каждый шаг по размокшей земле, каждый выбор тропы — это уже не просто движение. Это внутренняя борьба. Зарыться обратно в песок, исчезнуть, оставив все как есть? Или встать на пути того, что настигло, и дать бой, которого он избегал всю жизнь?
Они идут навстречу ветру. Девочка молча крепче держится за его руку. А позади, в кромешной тьме шторма, уже слышен другой звук — не грохот грома, а мерный, преследующий шаг. Выбора, по сути, уже нет. Остается только идти вперед.
