Из Константинополя, что пал под натиском турок, я принесла в Москву не только титул и регалии. Здесь, среди снегов и берез, мне суждено было стать свидетелем рождения новой державы. Мой супруг, Иван Васильевич, собирал русские земли, как драгоценные камни для короны. Я видела, как из тени ордынской зависимости вырастала столица православного мира, наследница утраченной мной империи.
В кремлевских палатах, где пахло воском и древесной смолой, я вспоминала мрамор дворцов на Босфоре. Но здесь кипела иная жизнь — суровая, полная неукротимой силы. Я привезла с собой не только книги и греческих мастеров, но и мысль о Москве как о Третьем Риме. Эта идея, словно семя, упала в благодатную почву.
Мой взгляд, привыкший к византийскому церемониалу, отмечал, как здешние обычаи обретают величие. Двуглавый орел с моей печати взлетел над гербом Московского княжества. Я наблюдала, как мой внук, Иван, резвый мальчик с пронзительным взором, впитывает дух этой новой, суровой империи, которой ему предстояло править. История творилась на моих глазах — не в летописях, а в стуке топоров, возводящих кремлевские стены, и в тихом шепоте молитв за будущее этой северной, непонятной и родной мне земли.